В начале театрального сезона Брянский областной театр драмы порадовал город очередной премьерой: постановкой по пьесе Н.В.Гоголя  «Игроки». Это захватывающая детективная история о карточных шулерах, людях, одержимых игрой и готовых пойти на все ради выигрыша. Брянская постановка получилась весьма неоднозначной. Сочетание нетленной классики, большого количества танцев и символизма декораций оказалось неожиданным ходом. Перемены в стилистике приписывают новому главному режиссеру театра – Юрию Ильину, заслуженному деятелю искусств республики Марий Эл.

-Юрий Александрович, премьера «Игроков» прошла с большим успехом.
Эпиграф пьесы – «дела давно минувших дней». Вы считаете, такие дни могут миновать? Или же людям всегда свойственно играть и делать ставки?
- Николай Васильевич Гоголь принадлежит к числу тех блистательных провидцев, фразы которых живут глубоко в сознании людей. Помните, он сказал, что «у России две беды: дороги и дураки»? Мало что поменялось с его времен в нашей стране. Что же касается фразы «дела давно минувших дней», этот эпиграф невероятно дальновиден, точен и безапелляционно убедителен.

- Что, на Ваш взгляд, делает произведение классическим и определяет его актуальность?
- Если проблематика пьесы, поднятая много лет назад, и сегодня требует анализа, тема не закрыта, ответы не определены, то она и сегодня больше чем актуальна. Ведь нас до сих пор волнует, чего больше в современном человеке, божественного или дьявольского. Почему мы все десять заповедей знаем наизусть, но человечество по ним не живет? Вы можете ответить? Я – нет. Когда проблемы, поднятые много лет назад живы, и даже с большей силой нас интересуют, вот тогда мы говорим о вечной классике. Так, сегодня важна тема добра в человеке, потому что добро становится серьезным, огромным дефицитом. Мы очень часто говорим «дай» и очень редко говорим «возьми», поэтому, когда мы находим ту или иную пьесу, где поднята эта тема, мы говорим, что сегодня это можно ставить.

- «Игроки» уже ставились и в других городах. Чем отличаются постановки друг от друга?
- Тем, что перед вами всегда другие люди, всегда другой город, всегда разные актерские природы. Я стараюсь не переносить спектакль, а адаптировать его на день сегодняшний и на ту труппу, с которой я работаю. А тема по-прежнему остается неизменной. Я уже ставил своего «Дядю Ваню», может быть, раза три или четыре и собираюсь в пятый раз, потому что меня искренне волнует проблема, которая вложена в уста Серебрякова и самого Дяди Вани.

- Есть ли в Вашем творчестве другие постановки, к которым хочется вновь и вновь возвращаться?
- Я очень люблю Пушкина, и хотел бы поставить его снова, несмотря на то, что уже ставил, очень люблю Достоевского, Гоголя, Шекспира, Островского. В меньшей степени люблю современную драматургию.

- Скажите, какой Вам показалась брянская публика?
- Она слышит, видит, понимает, способна читать метафору, способна решать образные задачи. Она театральна. Я не могу сказать, что она слишком искушенная, потому что у меня нет пока оснований, я только начинаю свой собственный опыт, но когда будет 3-4 разных драматурга и несколько разных жанров, будет проще сделать вывод. Очень сложно изучать реакцию публики на чужом спектакле.

- Наверняка время от времени многие задумываются о том, как должен выглядеть театрал. Одни уверены, что в театр нужно приходить непременно в  строгом костюме или вечернем платье, другие считают, что вполне можно позволить себе прийти в джинсах. Какова Ваша точка зрения на этот вопрос?
- Понимаете, это все лишь риторика вокруг театра. Я не думаю, что актера искренне волнует, в чем сегодня зрительный зал, его волнуют несколько иные взаимоотношения: понятен ли он, принят ли он, оценен ли он.  А в чем пришли зрители – это скорее вопрос воспитания и образования. Кто-то обожает дресс-коды и жить без них не может, а кто-то настолько демократичен, что не снимает калоши даже в собственной квартире.

- По Вашему мнению, что сейчас притягивает публику в театр?
- Не знаю, с точки зрения всей публики мне сложно ответить на этот вопрос. Мне кажется, идя в театр, мы в какой-то степени компенсируем ту или иную духовную потребность. У каждого свой мотив, он сокровенный, если даже хотите – интимный. Кому-то хочется плакать, и он выбирает то, что к этому располагает, кому-то хочется еще чего-то, это глубоко индивидуально.

- Вы уже очень давно работаете в театре. Это как-то влияет на Ваше мироощущение?
- Я не мыслю глобальными категориями, когда думаю о театре. Мы, режиссеры, читая пьесу, порой испытываем то, что трудно объяснить словами. Как говорят, «пьеса зацепила». И она вдруг не дает вам покоя, в вашем сознании осталось то, что вас будоражит. Если это перерастает в постоянное внутреннее движение, значит, случилось самое главное – контакт между драматургом и режиссером. Затем следует огромный этап работы с художником, с музыкальным рядом, а уже только потом с актерами. Это интимно-творческий процесс, и он глубоко индивидуален у каждого.

-На сколько вы планируете задержаться в Брянске?
-Все зависит от того, насколько такой союз необходим: театру, городу, зрителю. У меня был один театр, в котором я проработал 6 лет, а потом прихожу к директору, пишу ему заявление и говорю: «Я поеду». Он отвечает: «Зачем? Куда? Ведь все так хорошо складывается». Но у меня уже все закончилось с этим городом, с этим театром. От актеров я уже ничего не жду, как, думаю, и они от меня. Наш роман закончился, он исписался. Я так разошелся со своей первой женой. Я очень ее любил, мы прожили с ней 20 лет, но когда мы стали соседями, мы сели и поговорили, поняли, что мы больше не муж и жена и что нужно просто сознаться и попытаться жить дальше. Что же касается работы в Брянске, я надеюсь, что нам предстоит не одна интересная постановка.

Ольга Шляпужникова.